ПРАВОСУДИЕ ПО-УКРАИНСКИ, ИЛИ КОГДА ХВОСТ ВИЛЯЕТ СОБАКОЙ

0

В деле о резонансном убийстве бизнесмена в торговом центре «4roоm» не так все гладко – и это стало ясно уже с самого начала разбирательства…

По версии следствия, основанной на показаниях семьи убитого, партнер по бизнесу Мераб Суслов является заказчиком убийства Шабаба Алояна. Дескать, матерый и хитрый «преступник» Мераб Суслов, он же удачливый бизнесмен, в течение года обзванивал всех родственников своего партнера по бизнесу Шабаба Алояна и угрожал: если Шабаб не пойдет на его условия в бизнесе – не сносить ему головы. И вот, после года угроз, Шабаб действительно погибает от рук наемного убийцы. Следствие доказывает, что это Мераб реализовал собственные угрозы. Учитывая тот факт, что партнеры по бизнесу были в состоянии конфликта, убийство Шабаба было бы для Мераба Суслова равнозначно самоубийству. Ведь он, естественно, попадет под подозрение с перспективой получить «пожизненное». Кроме того, Мерабу Суслову просто невыгодно было убивать Шабаба Алояна, так как он не является наследником бизнеса убитого.

Однако следствие упорно развивает эту версию, игнорируя логику и законы. И эта странная тенденция наблюдалась задолго до суда. Адвокаты Мераба Суслова до сих пор недоумевают: на каком основании его лишили гражданства и выдали Украине? Официальный повод – Суслову приписывают введение в заблуждение государственных органов России с регистрацией этого самого гражданства. Дескать, Суслов для получения российского паспорта скрыл, что имеет гражданство Армении. Россия предполагает двойное гражданство при условии первичности российского. По версии самого обвиняемого, подтвержденной документально, в 96 году Мераб переехал в Москву, женился, взял фамилию Суслов и в том же году получил российское гражданство. Позже, когда Суслов стал достаточно известным человеком как в России, так и в Армении, ему сделали второе гражданство – армянское. Это законом не запрещено. Гражданином Армении Суслов стал в 99-м году. И эта очередность подтверждена документально – ответами на запросы из соответствующих ведомств Армении. Но в судебном решении написано, что Мераб ввел в заблуждение правительство Росии и поучил российское гражданство после армянского. Справки из Еревана о дате получения гражданства Армении суд в учет не берет. То есть, лишение его российского гражданства и выдача Украине — сугубо политическое решение.

Давайте разберемся, что за политика тут присутствует? По словам самого же Суслова, 51% акций того самого торгового центра «4roоm» принадлежат казахской компании, которая связана с именем Мухтара Аблязова. Аблязов в прошлом — министр промышленности и торговли Казахстана, экс-глава банка БТА, а сейчас на территории СНГ находится в розыске. В 2011 году он получил статус политического беженца и пристанище в Лондоне. Россия и Казахстан – надежные партнеры. И на начальном этапе, когда Суслов был задержан в Татарстане и содержался там в СИЗО, по его словам, он получил предложение от  высоких чинов Казахстана и России: дать показания, что убийство Шабаба заказал Аблязов. Тогда Аблязов из политического беженца и борца за демократию превращается в убийцу и может быть выдан властям Казахстана. И сразу после отказа Мераба дать такие показания – закрутился механизм властей РФ по выдаче его властям Украины для судебного разбирательства.

Понимая, что справедливости по делу, которое замешано на политике, в России не добиться, Мераб не использовал все возможности российского законодательства для обжалования лишения его гражданства и выдачи украинской стороне. Он принял решение не тянуть время, прекратить все юридические процедуры в России в надежде доказать свою невиновность в Украине. Его привозят в Киев, дают санкцию на арест. А дальше начинается суд. Аргументов для обвинения, правда, маловато, да и заинтересованы родственники убитого вытеснить из бизнеса «чужака», но это – ничего.

В том, насколько странным выглядит этот судебный процесс, можно убедиться даже не входя в зал Киево-Святошинского суда. Со стороны видно, как участники процесса заходят в здание. Каждое заседание суда неизменно посещают несколько десятков «представителей семьи» убитого Шабаба. В окружении охранников спецподразделения милиции (Алояны получили охрану, так как опасаются за свои жизни)  заходят сын и брат убитого. Правда, опасающиеся за свои жизни потерпевшие, не упускают момента тут же, при свидетелях, угрожать журналистам и адвокатам своего оппонента.

На стадии начала этого странного судебного следствия громким убийством на Окружной заинтересовались правозащитники ВГПО «Объединение Богдана Хмельницкого». Требования общественной организации справедливого суда по этому резонансному для украинского общества делу тут же встретили активное и нескрываемое сопротивление со стороны потерпевших. Родственники погибшего, которые, казалось бы, заинтересованы найти и наказать истинного убийцу, начинают сопротивляться участию общественных наблюдателей в процессе. Брат погибшего – Джамал Алоян — неоднократно  угрожает физической расправой общественному лидеру Богдану Хмельницкому. «Думай головой, а то пожалеешь», — аналогичные угрозы звучат из уст «потерпевшего» Джамала и в адрес представителя интересов Мераба – юриста Дениса Цыпина.

Родственники убитого контролируют, кого пускать, а кого не пускать в зал суда и открыто дают указания не только милиционерам, которые их охраняют, но даже конвою подсудимого. И, что самое удивительное, наша украинская милиция послушно выполняет эти распоряжения!..

В таких же неравных условиях проходит и судебное следствие. Суслов не знает украинского языка. Некоторые документы дела – на украинском языке. Суслову предоставили помощника, который удосужился лишь несколько дней вслух читать ему материалы дела. В результате к судебному разбирательству Мераб фактически не знал сути предъявленных обвинений.

Суслова по сути лишили защиты вплоть до рассмотрения дела по сути. По закону, перед тем, как начать работать с адвокатом, подсудимый должен с ним познакомиться. Разрешение на свидание с подзащитным выдается судьей, который ведет дело или, при его отсутствии, дежурным судьей. Но в этом деле судья ушел в отпуск, а председатель суда и дежурный судья разрешение на свидание и материалы дела не дают. Адвокаты подают жалобы, но ничего не меняется. И судья Бурбела, который рассматривает это дело, выходит из отпуска в день начала судебного заседания. Понятно, что защитники к этому моменту материалы дела не читали.Таким образом, к началу судебного заседания суд не дал возможности адвокатам пообщаться с подзащитным, материалы дела не знают ни подсудимый, ни защитник… К суду сторона подходит совершенно неподготовленной.

Но защитников не допускают в дело даже в суде, так как кто-то должен заявить ходатайство о вступлении адвоката в дело. На первое предварительное заседание подсудимого не привезли, и заявить некому. После предварительного суда адвокаты также не могли работать с материалами – их ведь не допустили к делу. Так до первого суда по сути адвокаты материалов в глаза не видели…Адвокаты просят только одного – допустить к делу. Но даже когда это, наконец, происходит, отложить судебное рассмотрение, чтобы дать защитникам подготовиться к суду – изучить материалы – судья не дает, и переходит к судебному следствию. Судебное следствие началось в условиях, когда ни подсудимый, ни защитники не знают материалов дела. Причем, исходя из логики последовательности событий, это сделано намеренно. На юридическом языке это называется нарушение права на защиту.

Никуда не деться – материалы на ознакомление адвокату все же выдали – 42 тома. И срок на их изучение – неделя, так как заседание – каждую неделю… По предварительным оценкам адвокатов, для ознакомления с таким объемом дела необходим как минимум месяц. Ну и как адвокат может защищать клиента, если он не знает, в чем конкретно его обвиняют? Да и сам обвиняемый, не зная украинского языка, не получил возможности разобраться в сути дела. Это судилище больше напоминает сражение «с шашкой – на танки»…

По ходу судебных заседаний судья продолжил демонстрировать профессиональные трюки. Он самовольно установил порядок допроса свидетелей. А ходатайства, которые сторона защиты имеет право заявлять в любой момент судебного следствия, в порядок, установленный судьей, не вписываются. Поэтому – пишите, господа защитники, с чем не согласны, жалуйтесь тихонько на бумаге – бумага все стерпит. До ваших писулек суд потом доберется – когда судья скомандует…

Далее – более интересно. Совещательная комната – место рождения ответственных решений судей, неприкосновенность тайны совещательной комнаты строго охраняется законом. Судьям по закону запрещено пользоваться там любыми средствами связи, дабы исключить возможность влияния на их решение. Во время одного из заседаний, уходя на несколько минут в совещательную комнату, судья по делу Суслова просит участников процесса не расходиться. Во время его отсутствие адвокатам не запрещено общаться с подсудимым. И защитник Суслова воспользовался паузой, перекинувшись со своим клиентом парой фраз. Вернувшись из совещательной комнаты, судья не застал защитника возле клетки с подсудимым – адвокат уже вернулся на свое место. Однако, когда пришло время для очередного выхода судьи в совещательную комнату, поведение его резко изменилась: он потребовал, чтобы конвой вывел подсудимого из зала и лично контролировал процесс, пока не удостоверился, что возможность общения Суслова с защитниками исключена полностью! Логично предположить, что судья узнал о факте общения подсудимого и защитника, а узнать об этом он мог единственным способом – если его уведомили об этом по телефону! И это могли сделать только Алояны. Неужели связь потерпевших с судьей настолько сильна, что они звонят судье в тот момент, когда тот принимает решения в совещательной комнате!!!

Судья не разрешает адвокатам опрашивать свидетелей. Конфликтные вопросы к свидетелям обвинения судья «отметает», позволяет свидетелям не отвечать на вопросы защиты под предлогом «не по сути». В результате сторона защиты не может вывести на чистую воду завравшихся свидетелей.

Один из случайных свидетелей убийства рассказал, что его друга допрашивали по этому делу в РОВД, но протокола этого допроса в деле нет. Более того, там есть рапорт о том, что свидетелей этих просто не нашли…

И еще важный момент. Люди, присутствовавшие на судах, становились свидетелями удивительных метаморфоз слуховых восприятий действительности у судьи. Потерпевшие – семья убитого Алояна – на суде садились вплотную к клетке с подсудимыми и постоянно его оскорбляли. Эти оскорбления слышали все в зале суда, но только не судья – он оставался глух к такому нарушению порядка. Но как только Мераб Суслов – армянин – горячая кровь — отвечал своим обидчикам в порыве эмоций – к судье тут же возвращался слух и он неизменно делал замечания Мерабу.

Во избежание провокаций, адвокаты пригласили группу правозащитников в качестве общественных наблюдателей, которые отгородили собою клетку с подсудимым от потерпевших Алоянов. Они просто заняли первые ряды в зале суда – возле подсудимого. Теперь уже потерпевшие не могли тайно провоцировать подсудимого на неадекватное поведение. Кроме того, группа общественного контроля фиксировала все нарушения процессуальных норм в суде.

Но! На следующем судебном заседании судья объявляет, что суд переходит в закрытый режим. Аргумент более чем странный: суд взялся охранять коммерческую тайну торгового центра «4room», которая может стать достоянием общественности в случае открытости процесса. Конечно, инициаторами ходатайства о переводе суда в закрытый режим, стали потерпевшие. Они, присутствующие на суде целой родовой общиной, да еще и охраняемые спецподразделением милиции, боятся. Вероятно, они испугались двоих пенсионеров – родителей Мераба – ведь только они приходили поддержать подсудимого в суде.

Гласность судебного процесса – одна из главных гарантий вершения правосудия. Закрытый процесс могут сделать, когда интересы общества или личности нарушаются открытостью процесса. Например, дело об изнасиловании или касательно государственной тайны. Во всех остальных случаях суд открытый! В судебной практике закрытый процесс – достаточно редкое явление. Например, в нашумевшем деле об оборотнях в погонах закрытыми делали только отдельные судебные заседания. То есть, ни один процесс в Украине, который не связан с государственной тайной или сексуальным насилием, не ведется в закрытом режиме. Похоже, дело Мераба Суслова стало исключением.

Зачем понадобилось потерпевшей стороне, уверенной в своей версии и защищенной от возможной опасности многочисленными телохранителями, закрывать суд от общественности и прибегать к открытому запугиванию тех, кто следит за законностью судебного процесса – непонятно. Ведь уверенные в своей правоте люди, наоборот, заинтересованы в открытости и честности процесса и вынесении в конце концов объективного и справедливого решения.

Даже не разбирающемуся в тонкостях юридической практике человеку становится понятно: судья идет на любые пожелания потерпевших, превратившись из вершителя правосудия в обслуживающий персонал одной из сторон процесса. Это даже не игнорирование законов – это откровенное и грубое их нарушение. Понятно, что ни о каком правосудии речи идти не может.

А что же стоит за таким «ручным» манипулированием судьей – в следующей части расследования…